Владимир Воробьёв предлагает Вам запомнить сайт «СОЦИАЛЬНАЯ СЕТЬ "ПРАВОСЛАВНЫЙ РАЗГОВОР"»
Вы хотите запомнить сайт «СОЦИАЛЬНАЯ СЕТЬ "ПРАВОСЛАВНЫЙ РАЗГОВОР"»?
Да Нет
×
Прогноз погоды
Новусманская школа-интернат
Православные праздники

Отправить письмо










Святые Русского Севера. Кольская земля и история края

развернуть

По материалам книг игумена Митрофана Баданина, исследований краеведа Ивана Ушакова, ряда статей СМИ

 Святые Русского Севера. Кольская земля и история края

 

Село Варзуга. "Северная Венеция". Панорамный вид

Для того, чтобы иметь представление о Кольской земле, мы начнем с краткого экскурса в историю этого края. Русские люди впервые познакомились с Терской землей (так в старину назывался Кольский полуостров) еще в XII веке, а с начала XIII века, как  свидетельствует летопись, она уже входила в состав новгородских владений. Однако долгое время на Терском берегу русские не селились, а приезжали на промыслы из селений юго-западного побережья Белого моря, где жили потомки крестьян – выходцев из Новгородской земли. Они занимались рыболовством и охотой на морских зверей. Вся их жизнь была связана с морем. Отсюда - их этнографическое название «поморы».

В XIV веке в Поморье успешно развивались судостроение, разные промыслы и торговля, росла численность населения. Когда посредством торговли стало возможным получать из внутренней России все необходимое для жизни на Крайнем Севере, возникли русские селения и на Терском берегу. Выходцы из Кемского Поморья избрали себе для постоянного жительства реки Умбу и Варзугу - места на некотором удалении от моря из опасения случавшихся тогда нападений скандинавских грабителей.

В низовьях реки Варзуги жили карелы. Точное время прибытия русских поморов на жительство в Варзугу неизвестно. Наиболее раннее свидетельство об их поселении на Терском берегу относится к 1466 году, когда варзужанин Тимофей Ермолинич, как гласит сохранившаяся грамота, передал Соловецкому монастырю свои угодья в реке Варзуге и по морскому берегу – ловища и леса. Четыре года спустя известная новгородская боярыня Марфа Борецкая оформила аналогичную данную грамоту на «вотчину свою по морскому берегу, рыбные ловища, землю и воды, и пожни (сенокосы), и лешей лес от Умбские межи от Кашкаранского ручья до Красные Щелейки, и тони: тоню Каменную, тоню Кашкаранский наволок, тоню Точильный ручей».

В конце шестидесятых годов XV века в Варзуге жило уже второе поколение русских поселенцев. Во вкладных грамотах Макария и Нестора Ивановича «участки» названы «отчинами», то есть владениями, полученными от отцов по наследству, но еще ни у одного из вкладчиков не было «дедин», как это встречается в купчих грамотах и пожертвованиях двинян. Скорее всего, поморы поселились на Терском берегу во второй четверти XV века.

В ранний период существования Варзуги важную роль в жизни селения играл Соловецкий монастырь, который построил в Варзуге подворье, стал вести в реке лов семги, а также поставил церковь во имя святого Николая – покровителя мореходов. Соловецкий игумен Исайя 15 марта 1491 года получил от новгородского владыки Геннадия жалованную грамоту, освобождавшую церковный причт от платежа всяких пошлин и суда «десятинников» (наместников архиепископа).

Никольская церковь на левом берегу реки Варзуги стала первым православным храмом на Кольском полуострове.

Святые Русского Севера. Кольская земля и история края 

Село Варзуга. Православные храмы поморов

Отдаленнейшая окраина Архангельской губернии, Кольский полуостров издавна населен был лопарями - кочевым племенем финскаго корня. Название свое, лапландцев, они получили со времен историка Заксо, жившаго между ними в 1190г.; прежде они назывались сирит-финами. Если история других инородческих рас нашего севера, в первыя времена заселения занимаемых ими земель, представляет какой-либо интерес, то этого нельзя сказать о лопарях. Прошлое их - неизвестно. По всей вероятности, они были первыми обитателями холодных пустынь европейскаго севера.

Печальная родина лопарей издавна пугала население более умеренных стран. Здесь, в царстве вечной зимы и вечных бурь, в самой ужасной глуши Гипперборейской Скифии, по мнению греков, жили сказочныя чудовища; даже народы скандинавскаго корня, населяющее угрюмыя и холодныя горы Норвегии, считали наш Кольский полуостров недоступною смертным областью великанов и злых духов, которые, как неопределенные фантомы утренняго тумана, встают и реют над этою областью сумрака и безлюдья. Первыми более или менее цивилизованными колонизаторами лопской земли - были ушкуйники, эти смелые авантюристы Господина Великаго Новгорода. Они проникли сюда в отдаленнейшую старину. Так, еще в 1264 году они формальным договором утвердили за собою владение Лопью. Нужно заметить, что последняя в то время еще не ограничивалась пределами Кольскаго полуострова. Лопари кочевали и в нынешнем Поморье, откуда их выгнали новгородцы, не особенно стеснявшиеся в способах приобретения новых промысловых урочищ.

Лопари не находились в исключительном владении России. Некоторые из них кочевали в пределах Швеции и Норвегии. Одновременно с заселением этого края новгородскими ушкуйниками, норвежцы заняли всю страну от города Рероса на север до Варангер Фьорда, занимаемую убогими дикарями. Последних свободных лопарей завоевали шведы в ХШ столетии, покорив себе Остроботнию. Границ между тремя владениями никогда не существовало de facto. Лопари свободно переселялись из одного места в другое, не признавая никакого международная права, промышляя на чужой земле и только изредка платя за это небольшия дани. Таким образом, одному и тому же семейству приходилось при перекочевках платить подать и шведам, и норвежцам, и русским.

Русские лопари главным образом разделяются на две отрасли, терскую и мурманскую лопь. Первые населяют страну от острова Сосновца до Св.Носа. Вторые занимают северо-западную часть Лапландии. Погосты лопарские находятся вблизи речных и озерных урочищ, где они зимою ловят рыбу. Летом, оставляя свои постоянные поселки, лопари направляются к мурманскому берегу для ловли трески, палтусов, сайды, зубатки и прочих рыб из рода Gadus, составляющих главное богатство северных морей. В реках лопари устраивают заколы для добывания семги, которая при наступлении икромета, направляется против течения реке к их верховьям. Лопари живут в вежах. Вежа - конический шалаш из тонкаго леса, покрытый хворостом и сверху дерном. Вид таких зеленых, поросших травою жилищ на берегах живописных реке и озер Кольскаго полуострова производит приятное впечатление на путника.

Пищею лопарям служит рыба, оленье мясо, морошка и куропатки, которых терская лопь считает летучими рыбами, с покойною совестию употребляя их и в посты, в других отношениях свято соблюдаемые ими. Не будь куропатки да рыбы - лопарь погиб бы с голоду в негостепреимном краю своем. Только более века назад лопари стали привыкать к хлебу, который они приготовляют, смешивая муку с толченою сосновою корою. Лопари в противоположность другим инородцам севера - зырянам и самоедаме - почти не едят сырого мяса. Зато вместе с последними они пристрастились к водке. Особенно же любят они норвежский ром, за который готовы отдать и свою рыбу, и своих оленей.

Главное богатство лопаря, как и кочующаго самоеда - олени. Без этого кроткаго и выносливаго животнаго, человек едва ли бы мог существовать посреди диких пустырей нашего отдаленнаго севера. Тундры Лапландии переполнены оленями. Лопари чрезвычайно смирны и миролюбивы. Между ними весьма редки драки и преступления. О семейных несогласиях эти дикари едва ли и слышали. Гостепреимные по своему, они никогда не откажут случайному путнику ни в приюте, ни в куске варенаго оленьяго мяса, ни в рыбе. О вознаграждении, разумеется, не может быть и речи. Полудикие номады еще не так просвещены, чтобы и из гостеприимства делать выгодную статью дохода.

Зато к числу недостатков этого племени необходимо отнести леность и некоторое лукавство. Они между собою употребляют одно из самых бедных наречии финскаго корня, которое, впрочем, похоже на финляндский язык столько же, сколько датский похож на немецкий, - но также хорошо владеют и русским языком, на котором поют песни, даже обрядовыя и свадебныя; свои же, часто монотонный и бедныя, употребляются ныне реже и реже даже в отдаленнейших трущобах лопской земли.

Лапландцы - весьма здоровы. Исключая головных болей, остальные недуги с ними весьма редко случаются. Разстройство желудка они лечат значительными приемами внутрь оленьей крови; от зубной боли пьют тоже оленью кровь. Здесь известна особеннаго рода порча зубов. Лопари обращают весьма мало внимания на недужных, и последние смотрят на свою болезнь как на пустяки. Зимою он носят нечто вроде лыжи, благодаря чему бегают с удивительной ловкостью и быстротою, часто даже перегоняя оленей. Он умеют приготовлять из дерева посуду и вырезывают из оленьих рогов различные предметы - иногда весьма искусно. Выдолбленный кусок пня служит для их детей люлькою. Дети завертываются в кожи таким образом, что под головою ребенка можно положить лук, шест и кольцо, которым он играет, когда не спит.

Лопари в высшей степени религиозны, хотя и до сих пор они, исключая мурманских, не вполне освоились с христианством. С истинами последняго они мешают свои суеверия - последние обломки уже исчезнувшаго культа. Почти каждое, выходящее из ряду событие, они сопровождают странными обрядами, имеющими по их понятию глубокое значение и смысл. Первобытная религия лопарей имеет много общаго с культом других племен финскаго корня. Лапландцы в прежнее время были убеждены, что в горах и море находятся могучия грозныя божества. Другие самое море и горы считали богами и в трудных случаях жизни восклицали: „святой камень (такой-то) помоги мне!" Но самыя главнейшия божества, по мнению их, находятся: на горизонте, в воздухе, на земле, под землею и в самой средине земли.Были особенныя места, где лопари приносили жертвы своим богам, предпочтительнее пред другими урочищами. Таковы вершины гор, одиноко посреди тундр возвышающиеся утесы, камни, разсеянные по лесам лопской земли. В Норвежской Лапландии, на озере Порзангер лопари богу рыбной ловли воздвигли встарь храм, слава котораго дошла и до наших лопарей. Близ священных мест своих богов лопарь никогда не осмеливался оставаться долее одного дня, проводимаго в молитвах. Он полагал, что плач его детей должен беспокоить божество. Проезжая мимо таких мест, женщины должны были закрывать глаза руками, чтобы не осквернить своим взглядом святости заветной горы или камня.

В настоящее время всё лопари-христиане. Но верование в старых богов крепко держится в народ невежественных номадов, которые время от времени умилостивляют посильными жертвами темных гениев зла, обитающих и в небе, и в земле, и в воде, и в горах. Святой Варлаам был реальным чудотворцем мореходов Северного океана, надежным заступником людей, что ежедневно вручали жизни свои в руки Божьи, доверяясь суровой стихии Белого и Баренцева морей. Именно там всем сердцем постигалась ими мудрость поморской поговорки: «Кто в море не хаживал, тот Богу не маливался».

Житие преподобного Варлаама Керетского чудотворца

Святые Русского Севера. Кольская земля и история краяПреподобный Варлаам Керетский один из великой плеяды подвижников XVI века просветивших светом веры Христовой земли Великой Лапландии, родился около 1502 года «в Керецкой волости, что на море окияне» . Имя в крещении было дано ему Василий. Здесь на берегах северного поморья был Василий «научен книгам и Божиим судом поставлен пресвитером в Кольском граде в церкви Николы чудотворца».

Отец Василий, будущий Варлаам, был ревностным и одаренным священником, «и людей Закону Божию, яко истинный пастырь по-учал». Нравом он был суров и порой крут, но честен и чист пред Богом и людьми. Сильно скорбел он о тяжком «идолобесии», о вере языческой в которой пребывали еще многие лопарские семьи – ко-ренные жители этих мест. Кольский батюшка смело противостал этой власти князя тьмы издревле сильной на Кольском Севере, в этих «землях Полнощных», и «добре подвизаясь на невидимого врага козни», вступил в опасную схватку с «тьмой века сего» (Еф. 6,12).

Закляв древнего демона, что запирал вход в Кольский залив, требуя жертвоприношений на языческом капище Абрам-мыса, сильно озлобил молодой священник эту силу бесовскую, хотя до времени она затаилась. С тех пор путь из залива в море стал свободен, страхи и наваждения бесовские исчезли, и жертвы языческие на мысу прекратились.

Во всем помощницей отцу Василию была его матушка, которую он любил всем своим горячим сердцем, и лишь ради этой любви оставил он свои мечты об иночестве. И жил он «с супругою в любви и целомудрии во граде Коле, всем людем на успех и на пользу, диаволу же и бесом на рвение и на зависть». Кольский священник с матушкой, тяготея к монастырскому укладу, были частыми гостями у старца Трифона в Печенгском монастыре, где с некоторых пор подвизался их предшественник по службе в Кольской церкви поп Иоанн, ставший теперь иеромонахом Ионой.

Время шло и вскоре в Коле, образовался Свято-Троицкий мужской монастырь, основанный духовным отцом Василия преподобным Феодоритом Кольским, другом и сомолитвенником преподобного Трифона Печенгского. Священник Василий с матушкой указом Новгородского владыки – святителя Макария были переведены на приход Георгиевской церкви, в родное село Кереть.

Но враг рода человеческого не забыл прошлой обиды, и «видя его [Василия] всяческими добродетелями украшена, свою же окаянную и немощную силу, яко паучину раздираемую, простер сеть свою во уловление праведного, яко же в древности на Адама». «Сетью» этой стала матушка священника. И вот, «лукавый змий находит на твою супругу», – пишет современник, то есть, другими словами, мерзкий дух нечистый вселяется в жену Варлаама. Та становится бесноватой и начинает вести себя неадекватно и соблазнительно. Никакие уговоры и увещевания не помогают. Жизнь священника становиться невыносимой.

Отец Василий решается прибегнуть к крайнему средству, не благословленному Церковью для «белого» священства – к чину эк-зорцизма или «отчитки». В ходе проведения чина «последования молебного об избавлении от духа нечистого», и пытаясь изгнать беса, дает знать себя страстная натура Варлаама, и он «с яростью устремившись, поражает ее [матушку] смертною язвою».

Не побежденный священником потаенный «ярости и напрасньства [вспыльчивости] пламень» жестоко опалил Варлаама. Наступила катастрофа, круто и безжалостно изменившая привычное течение его жизни. Та, которая была его единственной отрадой, верным другом и помощницей, лежала теперь бездыханной. Горе Варлаама было беспредельно – зашло солнце его жизни. «Убийство убо совершив и земле тело предав, отходит он во град Колу к тамошнему иерею», к своему духовному отцу игумену Кольского монастыря, Феодориту.

Старец, выслушав исповедь Василия, назначил своему духовному чаду небывалую епитимию, которая потрясла современников и навсегда осталась в веках недостижимым примером высоты покаянного подвига. «Дает он ему иго легкое – мертвого носить во гробе, покуда не изгниет тело умершее. Самому ж в посте и мо-литве пребывать, и таковое воздержание иметь, что рыбу только единожды на Пасху вкушать».

С этим благословением Варлаам возвращается в Кереть и вскоре потрясенные жители села увидели его несущим гробколоду с телом матушки, который он выкопал из могилы. «И сие откопав, в судно вложив во гробе, сам же во второй гроб устремился». «Второй гроб» – именно так для себя воспринимал Варлаам тот поморский карбас, в который уложил он свою страшную ношу, и в котором отправился он в свое беспримерное, смертельное плавание по Северным морям.

И путь его был «не яко у прочих человеков, ожидающих парусно-го плавания, но плавал он против зельнаго обуревания [сильного, бурного волнения] и весла из рук своих не выпуская, но труждаяся весьма, псалмы Давидовы поя, – то ему и пищей было». Такова была воля Божья – никогда не иметь ему на своем пути попутного ветра, и всегда грести против крепкой встречной волны.

Самая непогода, ее сосредоточение всегда находилось над «Вар-ламьевой лодьей». В своем плавании, следуя древним торговым морским путем, «ходом в норвежский конец» из Керети в Колу, Варлаам неизбежно встречался с многочисленными судами. Можно представить то, жуткое впечатление, что оставалось в душе моряков от встречи в тумане с этим одиноким гребцом с его страшным грузом. Рыбаки и промышленники, справедливо полагали, что земному человеку подвиг такой не под силу, и уже принимали его лодку за некое видение.

«Мужеством души в веру вооружился, бурю и дождь и всякую воздушную нужду терпя, усердно хранил заповедь отца своего духовного... шествуя летом [«летом» – в течение года] дванадесять путей по окияну морю, по непроходным местам». То есть двенадцать раз в году должен был Варлаам пройти свой путь. Расстояние же между Керетью и Колой, или один путь Варлаама, составлял порядка тысячи километров. Этим маршрутом Варлаам ходил круглый год. Как удавалось одолевать Варлааму этот свой путь, и есть ли мера, которой можно измерить всю непомерность скорбей выпадавших ему на этом пути, всю неподъемность такого подвига, и, по сути, невыполнимость поставленной перед ним задачи?

Одно можно сказать – он был не один. Принимая покаяние Варлаама, Феодорит назначал ему столь беспримерно тяжкую епитимию, с расчетом на помощь которую окажет ему его верная жена. Усопшая матушка брала на себя часть тяжести епитимии данной Варлааму, поскольку не захороненная ее плоть, по мысли Феодорита, не давая упокоения душе, вынуждала душу оставаться рядом со своим телом и, страдая вместе со своим супругом, укреплять и под-держивать его.

Пост, который нес Варлаам, относился к высшей его степени, к тому, что на церковном языке называется «сухоядением» . И лишь, раз в году, на Пасху, приходя в очередной раз в Колу, к причалу Свято-Троицкого монастыря, Варлаам сподоблялся причащения Богоявленской водой и мог разговеться рыбой. Совершая свое немыслимое плавание вокруг Кольского полуострова, Варлаам никогда не забывал о своем заклятом враге, и о непримиримой ныне его личной войне с князем тьмы и его «легионами». Потеряв все в этой жизни, ежеминутно готовый завершить свой земной путь, он без остатка вверил себя в руки Божьи и потому не боялся ничего, и силу бесовскую, гнал и преследовал, где только мог.

За время своих покаянных скитаний, Варлаам все берега Кольского полуострова уставил знаменитыми «Варлаамовыми крестами», изгоняя с этих мест силу тьмы, разрушая колдовские наваждения и чародейские видения. «Видя по тоням телеса мертвых восстающих бесовским действом, сим уснуть до Христова второго пришествия повелеваеши». То есть, силою Господа Иисуса Христа Варлаам запрещал отныне восставать мертвецам, неупокоенным душам лопарских колдунов, тем, что издревле наводили страх на ры-баков-поморов, промышляющих на этих многочисленных тонях вдоль побережья Кольского полуострова. Как свидетельствовали современники Варлаама, этого одинокого скитальца в его плавании можно было видеть проходящего по морю «даже около Святаго Носа». В то время, для северных мореходов это было совершенно немыслимый риск. Плавание в районе мыса Святой Нос издревле было крайне опасно. Здесь сталкиваются течения двух морей, в результате чего образуются, так называемые, «морские сувои». Речь идет о больших волнах , подчиненных произвольному закону возникновения и не имеющих определенного направления развития, что весьма опасно даже для крупных судов.

Не удивительно, что во времена Варлаама мореходы предпочитали проходить Святой Нос, пересекая его по суше, волоком «от Волоковой губы до Лопского становища». Но тут их ждала другая беда. Именно в бухтах этого мыса водились особые черви – «кора-бельные сверлила» (моллюски Teredinidae), личинки которых цеплялись за днища судов и незаметно протачивали даже самую крепкую корабельную древесину, «творяху многие пакости над лодиями мореходцев».

Тем временем, завершался третий год покаянных странствий Варлаама. Он уже «довольно время потрудился», и поскольку Господь не посылал ему смерти при всех обстоятельствах плавания в «Ледоватом море», захотел Варлаам «извещение приять» от Бога – не прощен ли его грех? Плавая у Святого Носа, где свирепствуют страшные «волны-сувои» и цепляются «корабельные сверлила», Варлаам видел, что его ладья «без вреда пребывала от них», но «восхотел он и прочим человекам путь без вреда сотворити». Тогда «став на молитву и руки воздев на небо», был он услышан Господом, и «черви те без вести» пропали. Так Варлаам понял, что наступает завершение его трехлетнего покаянного подвига, и что «путь этот сотворил он мореходцам около Святого Носа» чистым навсегда.

Это великое чудо избавления берегов вокруг Святого Носа от «множества червия, иже остовы кораблей вертети навыкших», потрясло современников, и не только восстановило доброе имя «белого попа Василия», но и прославило «чернеца Варлаама», как великого угодника Божьего.

Мореплаватели Севера получили «путь морской строен и бла-гопоспешен, и благополучен», и корабли поморские от того дня «с песней возвращаются, целы и невредимы, тебя, своего заступника воспевающе и Христа величающе». И поскольку он «прием от Бога» столь ясное извещение о прощении, то вскоре по благословению своего духовника, старца Феодорита захоранивает в родных Керетских пределах свою родную и тяжкую ношу. После чего, приняв монашеский постриг, «преподобный оставляет мир и бывает инок». Чернец Варлаам благословляется на жительство в Печенгский монастырь к преподобному Трифону. «В созидаему святым Трифаном обитель на Печенге, за окияном-морем, устремился он видеть того труды и подвиги».

Однако в это время на Печенге начинаются нестроения принесенные «буйной» братией не желающей «нестяжательных» порядков и аскетической строгости устава. С их приходом для Трифона наступают непростые времена и, даже смертельная опасность: «Лукавые люди тебе спону [препятствие, сопротивление] бесовским советом учинить захотели, или же тебя смерти предать».

Все это увидел Варлаам на Печенге и «пребыв немногое время, пророчески Трифану о составлении [о нынешнем составе] обители прорек»: – «О, Трифане, сподобился еси обитель воздвигнути и братию собрать, но будут люди и села зде зло неукратимы, яко дикие звери, твоей ярости и острожелчию [гневливости] подобящиеся». Эта «неукротимость» пришедшей на Печенгу братии, ее «ярость и гневливость», по слову Варлаама есть наказание Трифону от Господа, тяжкий крест в воспоминание и искупление им своих неукротимых страстей и страшных грехов разбойной юности. Именно потому, они так ведут себя «яко дикие звери», потому так страшно «неукротимы», что «твоей [Трифон], ярости и острожелчию уподобляются».

Варлаам не желает более оставаться здесь, на Печенге: «оставляеши Трифаново селение и возвращаешися паки к Керети – все тому [то есть, Трифону] изрек». Но и Трифон, «преподобный отец, взяв с собою некоторых от братий, отыдоша во страны Великого Нова града».

Таким образом на «Варламовой ладье» оба великих подвижника Кольского Севера совершили славное морское плавание. Спустя срок они прибыли в Кандалакшский Рождества-Богородичный монастырь, где игуменом теперь был их духовный наставник великий Кольский старец преподобный Феодорит. После этой исторической встречи – Собора Кольских святых, пути великих старцев разо-шлись. Феодорит повелением Иоанна Грозного назначается архимандритом Спасо-Ефимьева монастыря в Суздале. Трифон уходит на восемь лет странствовать. Варлаам же возвращается в родные Керетские пределы, в Чупскую губу туда, где захоронил он свою наболевшую и драгоценную ношу – останки любимой матушки.

В дальнейшем Преподобный уходит, еще дальше, вглубь Чупской губы, где «построил он часовню, и жил в пещере со зверями». Несмотря на пустынность места его уединения, к нему «как к светильнику, сияющему в темном месте» (2Пет.1,19), за духовной помощью нескончаемо тянулся люд поморский, со своими проблемами, скорбями и болезнями. Особенно стремились к нему за вспо-можением страждущие от духов нечистых, те, кто подпал под страшную власть князя тьмы. Все они неизменно получали исцеление по молитвам старца. «Яко звезда всесветлая от пустыни воссияв чудес лучами», исцелял «обильно», и «прогонителем лукавых духов» явился для всех, «верно призывающих его».

Варлаам прожил дольше всех Кольских святых, как говорили в Керети: «будто бы до ста лет». «И Божию помощию бесовские полки победив, с миром ко Господу отиде» в 1599 году.

Преподобный Варлаам Керетский наряду с Николаем Чудотворцем считается главным покровителем северных мореплавателей. Известны многочисленные случаи его явления поморам, попавшим в беду в северных морях, и неизменное чудесное избавление их от смертельной опасности. 

Святые Русского Севера. Кольская земля и история края 

Церковь преподобного Варлаама Керетского в с.Кола

День памяти преподобного Варлаама Керетского: 6 / 19 ноября (день блаженной его кончины в день своих именин в постриге в память прп. Варлаама Хутынского). Так же празднуется и День об-ретения его мощей: 15 / 28 января 1725 года.
Преподобный Варлаам Керетский Чудотворец благословением Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II от 28 ноября 2003 года включен в Собор Кольских святых, с усвоением Дня памяти Собору 15/28 декабря.


Ключевые слова: Кольская земля, святые, Статьи
Опубликовала , 10.01.2012 в 21:42
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Анна М
Анна М 13 января 12, в 07:09 Вот так живёшь в России, живёшь, а родины-то своей и не знаешь как следует.... Красива матушка Русь. Спасибо за статью! Текст скрыт развернуть
1
Елена Давыдова
Елена Давыдова Анна М 13 января 12, в 13:17 Меня поразил прежде всего и тот факт, но об этих землях я ничего не знала
даже учась в школе, где на уроках мы впервые услышали о нашем великом руссом гении - Михаиле Васильевиче Ломоносове. Он - из поморов, из те самых краев. О святых же Русского Севера - и подавно. Чтобы восполнить этот пробел решила начать с ознакомления всех желающих с историей этого восхитительного края, а также его настоящим. Собор святых Кольских - это святые с удивительным житием, каждый из них необыкновенен. Меня особенно поразил преподобный Варлаам Керетский и его подвиг покаяния. Я нигде подобного не читала. Надеюсь рассказать и о других, а также дать подборку
фотографий современного вида этого древнего края.
Текст скрыт развернуть
1
Андрей Андреев
Андрей Андреев 14 января 12, в 10:05 Очень интересно, спасибо!
Только вот не понимаю я таких подвигов истязания себя.
А также непонятно, зачем в древности люди заселяли эти суровые и очень трудные для жизни места?
Что их манило?
Текст скрыт развернуть
0
Елена Давыдова
Елена Давыдова Андрей Андреев 14 января 12, в 17:30 Думаю, что подвиги подвижников прошлого духовно высоки настолько, что нам, современным людям, они кажутся фантастикой. Недаром игумен Никон Воробьев писал, что нам подобных подвигов уже не совершить по немощи нынешнего человека, а оставлен нам лишь подвиг покаяния. Покаянный подвиг преподобного Варлаама Керетского был неимоверно тяжел, и обычному человеку не под силу. Но и такой по тяжести был и грех. И если бы его духовный отец, дающий такую необычную епитимью, не был уверен, что его духовный сын крепок духовно для этого подвига, то никогда бы его не благословил. Особенно любопытна для меня была мысль, что и супруга, будучи уже мертвой, соучаствовала в этом подвиге. Ведь супруги - это одна плоть. Насчет истязаний - тут, конечно, в основе не католическое самоистязание, а опять же покаянный подвиг, когда душа грешная ОСОЗНАЕТ тяжесть своих грехов, и стремиться, и нудит себя путем лишений и бед к смирению, терпению и иным добродетелям. Какая РЕШИМОСТЬ! Преп.Серафим Саровский говорил, что именно решимость помогает приблизиться к Богу.
Насчет заселения мест: прочитав много житий святых, я пришла к интересному выводу, что почти все они выбирали именно такие дикие и суровые места, а затем, по милости Божией, места эти становились светочем истинной веры, расцветали по молитвам святых. Причем заселяли и освящали прежде всего места, где до этого жили нечестивцы-язычники, колдуны, и т.п. Капища рушили и НА ИХ МЕСТЕ возводились храмы. В отношении Кольского полуострова знаменитый академик Лысенко незадолго до смерти высказал свое мнение (не безосновательно), что ВОЗРОЖДЕНИЕ ПРАВОСЛАВИЯ В РОССИИ пойдет с Русского Севера.
Этот край не знал крепостничества, там живут потомки славных свободных новгородцев, а вера православная сохранилась в том виде, в каком она была
в далекое средневековье благодаря, в том числе, и особенному складу характера тамошних жителей (вспомним Соловки).С другой стороны, среди лопарей и их потомков, как пишет игумен Митрофан -благочинный тех мест, кстати, до сих пор очень распростаранено волхование, суеверие. И это - отголоски тех тяжелых условий прошлого. Также очень интересна для меня была информация о самой глубокой в мире Кольской скважине. Прочитайте, не пожалеете. Наберите в поисковике, там можно всю информацию увидеть.
Текст скрыт развернуть
0
Елена Давыдова
Елена Давыдова 14 января 12, в 14:00 Думаю, что подвиги подвижников прошлого духовно высоки настолько, что нам, современным людям, они кажутся фантастикой. Недаром игумен Никон Воробьев писал, что нам подобных подвигов уже не совершить по немощи нынешнего человека, а оставлен нам лишь подвиг покаяния. Покаянный подвиг преподобного Варлаама Керетского был неимоверно тяжел, и обычному человеку не под силу. Но и такой по тяжести был и грех. И если бы его духовный отец, дающий такую необычную епитимью, не был уверен, что его духовный сын крепок духовно для этого подвига, то никогда бы его не благословил. Особенно любопытна для меня была мысль, что и супруга, будучи уже мертвой, соучаствовала в этом подвиге. Ведь супруги - это одна плоть. Насчет истязаний - тут, конечно, в основе не католическое самоистязание, а опять же покаянный подвиг, когда душа грешная ОСОЗНАЕТ тяжесть своих грехов, и стремиться, и нудит себя путем лишений и бед к смирению, терпению и иным добродетелям. Какая РЕШИМОСТЬ! Преп.Серафим Саровский говорил, что именно решимость помогает приблизиться к Богу.
Насчет заселения мест: прочитав много житий святых, я пришла к интересному выводу, что почти все они выбирали именно такие дикие и суровые места, а затем, по милости Божией, места эти становились светочем истинной веры, расцветали по молитвам святых. Причем заселяли и освящали прежде всего места, где до этого жили нечестивцы-язычники, колдуны, и т.п. Капища рушили и НА ИХ МЕСТЕ возводились храмы. В отношении Кольского полуострова знаменитый академик Лысенко незадолго до смерти высказал свое мнение (не безосновательно), что ВОЗРОЖДЕНИЕ ПРАВОСЛАВИЯ В РОССИИ пойдет с Русского Севера.
Этот край не знал крепостничества, там живут потомки славных свободных новгородцев, а вера православная сохранилась в том виде, в каком она была
в далекое средневековье благодаря, в том числе, и особенному складу характера тамошних жителей (вспомним Соловки).С другой стороны, среди лопарей и их потомков, как пишет игумен Митрофан -благочинный тех мест, кстати, до сих пор очень распростаранено волхование, суеверие. И это - отголоски тех тяжелых условий прошлого. Также очень интересна для меня была информация о самой глубокой в мире Кольской скважине. Прочитайте, не пожалеете. Наберите в поисковике, там можно всю информацию увидеть.
Текст скрыт развернуть
0
Анастасия Коренюк (Прохорова)
Анастасия Коренюк (Прохорова) 2 марта 12, в 15:49 Спасибо за прекрасную статью. Текст скрыт развернуть
0
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 6

Последние комменты

Александр Кошулько
Владимир Воробьёв
Александр Кошулько
Мир сошёл с ума!
Александр Кошулько Русская Церковь указала на потенциальную угрозу генетических паспортов
Александр Кошулько
С Праздником, братья и сестры!
Александр Кошулько Православные празднуют Преображение Господне
Анастасия Коренюк (Прохорова)

Поиск информации